Мемуары Зеры Колберна, написанные им самим. Содержащие описание первого открытия его замечательных способностей; его путешествий по Америке и пребывание в Европе; историю разработки различных планов оказания ему протекции; его возвращения в эту страну, и причин приведших к настоящей профессии; с его специфическими методами вычислений.
Мы держим в руках одну из наиболее экстраординарных работ которая когда-либо выходила в Американской прессе. Обладавший в ранней юности потрясающими математическими способностями, Зера Колберн вызвал к себе, своими действительно удивительными вычислениями, интерес большой степени. Двадцать лет назад, он был признан самым замечательным феноменом своего возраста - в восемь лет он удивил мир. Путешествуя по стране с выступлениями организованными его отцом, он привлек всеобщее внимание, и люди важные и порядочные решили, что его талант, улучшенный образованием, должен быть использован для прогресса. Но он оставил эту страну на многие годы, и был забыт. Забыв, что он уже не удивительный ребенок, которым он был двадцать лет назад - что многие из тех, кто тогда желал помочь ему, оставили этот мир и перешли в мир иной - надуваясь от чрезмерного тщеславия, от внимания которое ему было оказано тогда, он описал свою жизнь. Он, кажется, представил себе, что публика была действительно высокого мнения на его счет, и, хотя он откровенно признает, в конце своей книги, что именно желание сделать деньги подсказало ему описать свою жизнь, он все равно повествует на протяжении всей работы, как если бы он делал это только для выполнения долга перед другими, и из желания облегчить трепет, который, по его мнению, они почувствовали. Мы должны признать, что мы думаем он ошибался говоря, что не "видит самого себя как первое проявления божественной мощи". После прочтения описания его жизни, мы так и не смогли представить, что он имел хоть какое сомнение в этом.
Зера Колберн родился в городке Кэботе, штат Вермонт, в первый день сентября 1804 года. Кода ему было около шести лет, его замечательные способности впервые начали саморазвиваться. Во время игры со стружкой в магазине его отца (который был столяром), он неожиданно стал разговаривать сам с собой, произнося - 5 на 7 будет 35 - 6 на 8 будет 48, и т д. На что его отец благоразумно "сообразил, что произошло что-то действительно необычное", и, как только этот факт появился, он решил, что эти способности перемножать могут быть им использованы.
Он немедленно начал выставлять Зеру в поисках протекции. После путешествия по различным местам в Вермонте и Нью-Хэмпшире, он отправился в Бостон, где мальчик быстро привлек всеобщее внимание. Мр. Колберн всегда пытался находить для себя выгоду.
Многие лица предлагали бесплатное воспитание и образование его сыну, но это не соответствовало его запросам. "Друзья науки, связанные с Дартсмутским Колледжем, хотят позаботиться о мальчике и дать ему образование. Др. Уилок, Президент этого Института, делает великодушное предложение, желая взять на себя заботы и расходы на его обучение, и", продолжает наш автор, "это может быть ни чем большим чем разумное предложением, которое, если мр. Колберн воспримет как логичное начало, по его желанию, в конечном счете, может быть выполнено".
Если можно судить по его действиям, которые он все таки пожелал сделать, мы не верим, что они соответствовали данному курсу.
Глупое желание показать своего действительно удивительного сына, не было следствием большой любви, как могло бы быть. Желание сделать деньги, было единственное, что управляло его действиями. Его захватила идея, что все просто обязаны поддерживать мальчика, поскольку он гений, и что его талант был дан ему не для делания чего-либо хорошего, а исключительно для увеличения его благосостояния.
Если бы мы не знали о нем ни чего кроме мнения его сына, мы могли бы решить, что он был, просто говоря, самым наглым попрошайкой о каком мы только слышали, и это если только можно назвать попрошайкой того, кто требует а не просит.
Несколько щедрых джентльменов, в Бостоне, думая, что математический талант мальчика может, если его правильно развить, принести много пользы, и понимая отношение отца к "перу из своего гнезда", предложили сделку на $5000 - или выступай или подписывай. $2500 предполагалось дать отцу, если он оставит свои претензии на мальчика, и $2500 предполагалось использовать на образование последнего, под их личным руководством.*
Предложение было безпричинно отклонено, выказано аналогичное пренебрежения к другим вариантам, и это вызвало бурю гнева от его наглости и глупости, после чего он отправился в Англию, не забыв, перед отплытием, потребовать новой помощи от тех самых джентльменов, чьей щедрости он однажды отказал.
Они высадились в Ливерпуле 11 мая 1812 года, и сразу отправились в Лондон. Известность мальчика, несмотря на характер отца, дошла и до этого места, и они нашли здесь (как они делали везде, где они ранее становились изветными) чрезвычайно щедрых друзей.
Множество проектов было предложено разными людьми, сейчас не важно конкретно каких именно, такими как Даву, Макинтош и др. - и быстро отвергнуты, без каких бы то ни было причин.
Здесь мы заметим, что очевидное желание со стороны автора перевести всю вину за глупое поведение его отца на советчиков и друзей (удобнее считать что глупости были сделаны по совету других людей, чем по своей воле) это специфический вид неблагодарности который мы не можем допустить, и утверждение, которому мы не верим. Были сняты дорогие комнаты, и начались выступления в Лондоне. Не получив того, что желал, он выступил в Дублине, Эдинбурге и других местах, но без заметного повышения успеха. Мы находим его постоянно жалующимся на тех, кто сам интересовался им, поскольку они не помогали так как он предполагал.
Был сделан портрет мальчика, и большое количество копий продано по гинее каждая.
Он признает, что так были получены деньги, и это единственный случай, когда он не жалуется на неудачу и бедность, хотя непрерывно хвастается о визитерах и почитателях, которых хотел бы не видеть. Поддерживаемый успехом данного мероприятия, был создан комитет по подписке на мемуары, хотя, как автор благоразумно и скромно замечает, нужно быть действительно гением, чтобы написать мемуары о трех годах из жизни мальчика, которые будут стоить не мении восьми долларов, даже если мальчик сам Зера Колберн.
Решив, после бесполезных попыток, что ни какой другой эффективной поддержки не ожидается, они покинули Лондон и отправились в Париж, в июле месяце 1814. Здесь, после выступлений, были сделаны похожие предложения по опубликованию описания его жизни, с аналогичным одобрением.
Неудача в этом автором приписывается исключительно легкомыслию французов,
as gravely as if any one ever weighed the matter a moment before refusing.
Мр. Колберн, что соответствует его манере поведения, занял жилье с арендной платой 2000 франков в год, и приобрел мебель на стоимость более 1600. Мы согласны с автором, что эти расходы были убыточной тратой денег. Будучи проэкзаменованным в Институте, по предложению Вашингтона Ирвинга, он был помещен, за счет правительства, в Королевский Коллеж, основанный Наполеоном, и носящие его имя. Перспективы были более выгодными, чем когда либо, для того, чтобы Зера Колберн получил такое образование какое может позволить ему, если образование только может это, быть полезным в научном мире. Однако, после пребывания здесь менее чем года, его отец забрал его снова в Англию, где ожидал более выгодного предложения. Однако, в этом была его ошибка.
Он повторил свои старые методы, и получил поддержку от Графа Бристоля, который, за свой счет, поместил Зеру в Вестминстерскую Школу.
The son being thus provided for, the father began to look out for himself;
и мы имеем пример того, как быстро честный человек может деградироваться в плута, следуя за деградирующей профессией. Будучи в денежном затруднении, мр. Колберн не постеснялся сообщить старым подписчикам мемуаров его сына, что они уже в печати, когда еще ни одной строчки не было в рукописи.
Потерпев неудачу в получении, как бы это сказать, поддержания в безделии как он того желал, он забрал своего сына с полного пансиона из Вестминстера, и таким образом присвоил часть денег в свое собственное пользование.
The Earl of Bristol having done every thing,
which a father could have done for a child,
for the support of Zerah,
even to providing a place for his residence during the vacations,
had left the country for Germany.
Dreading, probably, the influence of Mr. Colburn over his son,
and not well pleased at the distribution made of his bounty,
he wrote over to England to have Zerah taken from Westminster
and placed under a private instructer, offering to Mr. Colburn,
who complained of this new arrangement, £50 a year for his own support.
This, however, he would not accept, but removed his son from Westminster, and was thrown upon the world again. Imagining that his son had a taste for the stage, though there is no evidence that he had ever displayed any talent for such a pursuit, he engaged a tutor for him in this profession. As might have been expected, he had no success. The son then turned author, and began to write dramatic pieces; - of five, which he composed, none were ever either acted or printed. After lingering in extreme poverty for two years, "the boy", - as he continues to call himself through the work, - began to be a schoolmaster. In the course of these two years, Zerah was sent on some message, - he does not tell what, but probably some impudent demand, - to Basil Montague, Esq. who had assisted them with money to a great extent. Whatever it may have been, it was evidently displeasing to his former friend, who, to use the phrase of the author, formally ejected him from his tenement; or, in other words, as may he supposed, kicked him out. We can only wonder that the same exemplary punishment was not bestowed on both father and son, in numberless other instances. In December, l822, Mr. Colburn died; and it would have been a happy circumstance for the son, if this had happened many, years before. The son soon returned to America, where he has since remained, - teaching and preaching.
We should have some compunction at expressing ourselves as we feel, after having read this Life, had it been written by any one but the hero of it. As it is, we consider ourselves perfectly authorized to say what we please, and to signify our indignation. From his own account, Zerah Colburn has lost all the talent which he ever had. He shows himself to be ungrateful for the efforts of his friends, by the complaints which he is continually urging upon them for not doing more. He seems to have followed his fathers practice; and, after receiving money several times from the Earl of Bristol, complains of not having had answers to two or three letters to him, which, we think ourselves authorized in concluding, were applications of the same sort. He is now a Methodist minister, and if his sermons are written in no better style than his book, we pity his parishioners. His father, in order to make a fortune by the exhibition of one son, left a wife and five other children, for ten years, without contributing in the least to their support. He was, therefore, by his own sons account, a bad husband and a bad father. The circumstances related of him, show him to have been a beggar of the most impudent character - wanting in judgment - always a fool - and, finally, a knave. And all these terms - except the last, of which we cannot accuse him - apply equally well to the son.
At the close of the volume, the author explains the mode of mental operation, by which he answered the questions in mathematics, when a child. The process is simple, but the disclosure will not, probably, enable others to carry on the operations in the same manner and with like facility. The power of calculation with such rapidity is a peculiar gift, or talent, which has been rarely bestowed; we should more properly say the power in question was a gift - for it seems that even Zerah Colburn has lost the possession, or, at least, the capacity to apply it to any useful purpose. There are, also, at the end of the book, "a few pieces in rhyme", but they will not gain immortality for their author.
В целом, мы сожалеем, что зера Колберн опубликовал описание свойе жизни. К нему теперь мы чувствуем меньше симпатий чем раньше, когда читали о нем, а к его отцу, просто невыразимое неуважения.
*For the information of our readers, we must state that the story, as here told, though bad enough, is much more favorable to Mr. Colburn than any which we have before heard. We do not suppose the Autobiographer to be guilty of an intentional misrepresentation; he probably tells it as it was told to him; but common report at the time, 1811, attributed conduct to his father with reference to this transaction, for which he would find it much more difficult to make an excuse.
